— Вот — надо? Мне — не надо...
Лег на койку нашу и зарычал, зарыдал так, что пришлось отпаивать и отливать его водою. Когда он уснул, Плетнев попытался разгладить деньги, но это оказалось невозможно: они были так туго сжаты, что надо было смочить их водою, чтобы отделить одну от другой.
В дымной, грязной комнате с окнами в каменную стену соседнего дома тесно и душно, шумно и кошмарно. «Конь» орет всех громче. Я спрашиваю его:
— Зачем вы живете здесь, а не в гостинице?
— Милый — для души! Тепло душе с вами...
Сын скорняка подтверждает:
— Верно, Конь! и я — тоже. В другом месте я бы пропал...
Конь просит Плетнева:
— Сыграй! Спой...
Положив гусли на колени себе, Гурий поет: