– Н-да, на сей день мы лишены пищи, – грустно проговорил Дьякон.
– Попищишь, попищишь, да с пустым брюхом и ляжешь! – сострил Ярлык.
– Детушки… водицы бы! – открыв глаза, прошептала больная…
Настенька дала ей воды. Старуха напилась, перекрестилась дрожащей рукой и обвела всех глазами. Потом она тяжело вздохнула и странно двинула головой по куче тряпья, на которой она лежала.
– Господи, сколько вас! – заговорила она своим скрипучим голосом, дрожащим от слабости и ещё более неприятным поэтому. – Того вон я не знаю… кто это ты?
– Я – Бух…
– Ну, Бух, так Бух, бог с тобой… всё равно человек. Все мы люди одинаковые. А я вот умираю, братценьки… Умираю, старуха, господь с вами! Жила, грешила, пьянствовала, воровала… вот умру и ничего такого больше не буду делать…
– Это ты правильно, – мёртвому человеку, должно быть, и выпить никогда не хочется, – шутливо подтвердил Дьякон.
С возвращением к бабушке сознания к нему возвратилась надежда на возможность чего-нибудь поесть сегодня.
– Ничего не хочется, да! А вы простите меня… И вас всех господь простит. Не любили вы меня, старуху, ну, это ваше дело. Я любила вас, ей-богу!.. Прощайте, спаси вас царица небесная!