— Это — колдун, — шепчет Люба.
Ванюшка, подумав, говорит:
— Купец. А то — поп!
— Почему?
— Толстый же…
— А колдуны не бывают толстые?
— Я не знаю. Это — купец. Он пьяный, — видишь?
Рубиновая божья коровка долго ползла вверх по стеблю травы, дошла, наконец, до метёлки, раскрыла надкрылья, затрепетала, полетела и, наткнувшись на лист буковицы, свалилась на землю, лежит на спине, перебирая чёрными ножками в воздухе; большеголовый муравей тащит куда-то кусочек рыжей хвои, к нему подбегают другие и, пощупав труженика усиками, озабоченные, бегут дальше.
— Видно — плотник, — соображает Ванюшка, посапывая широким носом.
— Монахиня, — говорит Люба, видя бронзовую жужелицу, а Ванюшка, взяв в руку тонкую былинку, мешает монахине идти своим путём.