- Зачем врёшь?
И ушёл, оставив своего собеседника в недоумении. Но дня через два снова подсел к нему.
- Был ты учёный... должен знать - кто мы?
- Славяне, Тяп`а, - ответил учитель.
- Говори по библии - там таких нет. Кто мы - вавилоняне, что ли? Или эдом?
Учитель пустился в критику библии. Старик долго, внимательно слушал его и перебил:
- Погоди, - брось! Значит, в народах, богу известных, - русских нет? Неизвестные мы богу люди? Так ли? Которые в библии записаны - господь тех знал... Сокрушал их огнём и мечом, разрушал города и сёла их, а пророков посылал им для поучения, - жалел, значит. Евреев и татар рассеял, но сохранил... А мы как же? Почему у нас пророков нет?
- Н-не знаю! - протянул учитель, стараясь понять старика. А он положил руку на плечо учителя, стал тихонько толкать его взад и вперёд и захрипел, будто глотая что-то...
- Так и скажи!.. А то говоришь ты много, - будто всё знаешь. Слушать мне тебя тошно... душу ты мутишь... Молчал бы лучше!.. Кто мы? То-то! Почему у нас нет пророков? А где мы были, когда Христос по земле ходил? Видишь? Эх ты! И врёшь - разве целый народ может умереть? Народ русский не может исчезнуть - врёшь ты... он в библии записан, только неизвестно под каким словом... Ты народ-то знаешь, - какой он? Он - огромный... Сколько деревень на земле? Всё народ там живёт, - настоящий, большой народ. А ты говоришь - вымрет... Народ не может умереть, человек может... а народ нужен богу, он строитель земли. Амаликитяне не умерли - они немцы или французы... а ты... эх ты!.. Ну, скажи вот, почему мы богом обойдены? Нету нам ни казней, ни пророков от господа? Кто нас научит?..
Речь Тяп`ы была сильна; насмешка, укоризна и глубокая вера звучали в ней. Он долго говорил, и учителю, который, по обыкновению, был выпивши и в минорном настроении, стало, наконец, так скверно слушать его, точно его распиливали деревянной пилой. Он слушал старика, смотрел на его исковерканное тело, чувствовал странную, давившую силу слов, и вдруг ему стало до боли жалко себя. Ему тоже захотелось сказать старику что-нибудь сильное, уверенное, что-нибудь такое, что расположило бы Тяп`у в его пользу, заставило бы говорить не этим укоризненно-суровым тоном, а мягким, отечески ласковым. И учитель ощущал, как в груди у него что-то клокочет, подступает ему к горлу.