- А до этих тебе какое дело? - тихо спрашивает учитель.
- А - разве я не живу? Ага! Живу, - значит, должен негодовать при виде того, как жизнь портят дикие люди, полонившие её.
- И смеются над благородным негодованием ротмистра и человека в отставке, - задирает Объедок.
- Хорошо! Это глупо, я согласен... Как бывший человек, я должен смарать в себе все чувства и мысли, когда-то мои. Это, пожалуй, верно... Но чем же я и все мы, - чем же вооружимся мы, если отбросим эти чувства?
- Вот ты начинаешь говорить умно, - поощряет его учитель.
- Нам нужно что-то другое, другие воззрения на жизнь, другие чувства... нам нужно что-то такое, новое... ибо и мы в жизни - новость...
- Несомненно нам нужно это, - говорит учитель.
- Зачем? - спрашивает Конец. - Не всё ли равно, что говорить и думать? Нам недолго жить... мне сорок, тебе пятьдесят... моложе тридцати нет среди нас. И даже в двадцать долго не проживёшь такою жизнью.
- И какая мы новость? - усмехается Объедок. - Гольтепа всегда была.
- И она создала Рим, - говорит учитель.