- Взгляни-ка, чего это больно тут?
Я разобрал её тяжёлые волосы,- оказалось, что глубоко под кожу ей вошла шпилька, я вытащил её, нашёл другую, у меня онемели пальцы.
- Я лучше мать позову, боюсь!
Она замахала рукой:
- Что ты? Я те позову! Слава богу, что не слышала, не видела она, а ты - на-ко! Пошел ин прочь!
И стала сама гибкими пальцами кружевницы рыться в густой чёрной гриве cвоей. Собравшись с духом, я помог ей вытащить из-под кожи ещё две толстые, изогнутые шпильки.
- Больно тебе?
- Ничего, завтра баню топить буду, вымоюсь - пройдет.
И стала просить меня ласково:
- А ты, голубА душа, не сказывай матери-то, что он бил меня, слышишь? Они и без того злы друг на друга. Не скажешь?