- Мать, Яков, что это?
Я вскочил на печь, забился в угол, а в доме снова началась суетня, как на пожаре; волною бился в потолок и стены размеренный, всё более громкий, надсадный вой. Ошалело бегали дед и дядя, кричала бабушка, выгоняя их куда-то; Григорий грохотал дровами, набивая их в печь, наливал воду в чугуны и ходил по кухне, качая головою, точно астраханский верблюд.
- Да ты затопи сначала печь-то! - командовала бабушка.
Он бросился за лучиной, нащупал мою ногу и беспокойно крикнул:
- Кто тут? Фу, испугал.. Везде ты, где не надо...
- Что это делается?
- Тетка Наталья родит,- равнодушно сказал он, спрыгнув на пол.
Мне вспомнилось, что мать моя не кричала так, когда родила.
Поставив чугуны в огонь, Григорий влез ко мне на печь и, вынув из кармана глиняную трубку, показал мне её.
- Курить начинаю, для глаз! Бабушка советует: нюхай, а я считаю лучше курить...