Что-то толкнуло его спросить – показать деньги.
– Что же! Можно показать. Изволь.
Но не нашла ключа от сундука, и вопрос остался неразрешённым.
Когда Павел фантазировал о будущей совместной жизни, она молчала, мечтательно закрыв глаза, а когда он, разгорячённый своими фантазиями, ласкал её, она отвечала на его ласки холодно и раз даже заставила его задуматься и выдумать вопрос:
– Тебе, может, это не по душе?
Она поглядела на него, недоумевая, и не скоро ответила ему, тихо и как бы сама не доверяя своим словам:
– Нет… что ты! Очень даже.
Этого ему было достаточно, чтоб успокоиться.
Он приносил ей свои деньги и отдавал, как жене и хозяйке. Однажды купил ей на платье. Но она относилась к этому как-то формально-ласково. В этом отношении к его заботам о ней он почерпнул первые приступы тонкой и острой ревности. Он не понимал этого чувства ясно и умел не высказывать его пока. Но однажды случилось вот что: Они сидели и пили чай, как вдруг на лестнице послышались шаги и весёлое посвистывание, а потом пение тонким тенорком: И я ид…ду к Матане душке, И вот Матанин уголо…ок.
Павел нахмурился и посинел от предвкушения чего-то скверного.