Председатель только что произнёс:
– На основании… ввиду полного сознания подсудимого… полагаю допрос свидетелей… – и, обращаясь к прокурору, спросил: – Вы ничего не имеете?..
Добродушный господин с тараканьими усами любезно улыбнулся председателю и откровенно ответил:
– Ничего-с!
– Господин защитник! Вы ничего не имеете?..
Защитник был искренен не менее прокурора и тоже громко сознался в полном неимении чего-либо, что, впрочем, было ясно начертано на его физиономии.
– Подсудимый! Не имеете ли вы сказать что-либо в своё оправдание?
Подсудимый тоже ничего не имел… Он был туп и производил на всех очень неприятное впечатление своим рябым и неподвижным лицом.
Но все трое – и прокурор, и защитник, и подсудимый, – как оказалось, надули публику, единогласно заявив, что они ничего не имеют.
Прокурор имел удивительную способность придавать своему лицу свирепое выражение голодного бульдога и сильную склонность к аффектации и застращиванию присяжных тем, что если они отнесутся к подсудимому снисходительно, то он их перережет.