– Грязно, батюшка, грязно. Очень грязно.
Бас недоумевающе урчал, а фальцет с торжеством покашливал.
– Лучше-то как нельзя? – возрождался бас.
– Можно, можно. Лучше, много лучше можно! – убедительно и насмешливо вновь звенел фальцет.
– Так ты что же?! – как бы угрожая, гудел бас.
– А ничего, родной, как есть ничего. Старуха я старая, немощная, бедная, вот что. И всё тут. И ничего больше! – покорялся фальцет.
Наступала пауза.
– Пш… чш… пши… и… и… и!.. Спи… и… и!.. Спи… и… и!.. – шипело в воздухе.
– Ну, прощай. Смотри же! – спускался бас до октавы.
– Смотрю, батюшка, поглядываю, – тихо отзывался фальцет, и на этом разговор заменялся шумом удалявшихся тяжёлых шагов.