Боясь, что Вавила ударит его, Тиунов покорно ответил:
— Мало я понимаю.
А боец взял его за плечи, с упрёком говоря:
— И никого тебе не жаль — верно?
Кривой промолчал, вглядываясь в огни слободы, тонувшие где-то внизу, во тьме.
— Верно! — твёрже сказал Вавила. — Я — лучше тебя! Мне сегодня всех жалко, всякий житель стал теперь для меня — свой человек! Вот ты говоришь мещаны, а мне их — жаль! И даже немцев жаль! Что ж немец? И немец не каждый день смеётся. Эх, кривой, одноглазая ты душа! Ты что про людей думаешь, а? Ну, скажи?
Не хотелось Тиунову говорить с человеком полупьяным, а молчать боялся он. И, крякнув, осторожно начал:
— Что ж люди? Конечно, всем плохо живётся…
— Ага-а! — слезливо воскликнул Вавила.
— Ну однако в этом и сами они не без вины же…