Вперебой пели кочета, встречая осеннее утро.
* * *
Выскочив из комнаты, Лодка молча нырнула вниз, быстро выбежала на двор, но по двору пошла осторожно, боясь ушибить или уколоть во тьме босые ноги. Сырая ночь холодно коснулась груди и плеч; протянув руку вперёд, Лодка подвигалась к воротам и уже хотела позвать Четыхера, как вдруг её остановила ясно вспыхнувшая мысль:
«Нехорошо как, что Симка, а не другой кто! Смеяться будут надо мной из-за него, — ах, уж и будут!»
Хлопнула калитка, по земле зашаркали тяжёлые шаги.
— Это вы, Кузьма Петрович?
— Ага-а, сбежала! — насмешливо отозвался Четыхер, подвигаясь к ней.
— Идите скорее — он там убьёт Симу-то! Зачем вы его пустили?
Четыхер вдруг схватил её за рубаху и потащил куда-то, глухо выкрикивая:
— А чтобы он тебя отхлестал хорошенько, вот зачем! Как ты Пашку…