— Свобода всем вышла!
— Кому? — равнодушно спросил Бурмистров.
— А — всем жителям.
Городовой вынул из-за обшлага шинели кисет, из кармана трубку и, посапывая, начал набивать её табаком.
— Да! Вышла-таки! Сегодня у соборе молебен будет. Всем всё прощено! Орут все поэтому.
Вавила посмотрел на него, медленно приподнялся и сел рядом.
— Кто объявил?
— Государь император, кому же больше?
— Всем?
— Я ж говорю…