– Стрема! Подбирай голяшки, дяденьки!

Дяденьки все вдруг осеклись, замолкли, озабоченно засуетились, из среды их раздался густой и несколько смущённый вопрос:

– Не врёшь?

– Лопни глаза, с обеих сторон валят. Конные и пехтурой… Двое частных, околодошники… множество!

– А кого им надо, не знашь? Не слыхал?

– Семагу, должно. Никифорыча про него спрашивали… – звенел детский голос, в то время как шарообразная фигурка его обладателя суетилась под ногами дяденек, всё ближе подкатываясь к стойке.

– Рази Никифорыч попал? – спросил Семага, напяливая на свою мохнатую голову шапку и неторопливо поднимаясь со скамьи.

– Втюрился… сейчас цопнули.

– Где?

– В Стенке у тётки Марьи.