Ей было больно и обидно, а он больно мял ее груди, сопел и дышал ей в лицо, горячо и влажно. Она попробовала вывернуться из его рук, рванулась в сторону.
- Куда! - зарычал он. - Ты - отвечай, ну?
Задыхаясь от стыда и обиды, она молчала.
Кто-то открыл дверь в сени, он не спеша выпустил ее, сказав:
- В воскресенье сваху пришлю…
И прислал. Мать закрыла глаза, тяжело вздохнув.
- Мне не то надо знать, как люди жили, а как надо жить! - раздался в комнате недовольный голос Весовщикова.
- Вот именно! - поддержал его рыжий, вставая.
- Не согласен! - крикнул Федя.
Вспыхнул спор, засверкали слова, точно языки огня в костре. Мать не понимала, о чем кричат. Все лица загорелись румянцем возбуждения, но никто не злился, не говорил знакомых ей резких слов.