Женщина кивнула головой и, внимательно глядя в лицо больного, строго сказала:
- Вы, Егор, должны были послать за мной тотчас же, как только к вам пришли! И вы дважды, я вижу, не принимали лекарство - что за небрежность? Товарищ, идите ко мне! Сейчас сюда явятся из больницы за Егором.
- Все-таки в больницу меня? - спросил Егор.
- Да. Я буду там с вами.
- И там? О господи!
- Не дурите…
Разговаривая, женщина поправила одеяло на груди Егора, пристально осмотрела Николая, измерила глазами лекарство в пузырьке. Говорила она ровно, негромко, движения у нее были плавны, лицо бледное, темные брови почти сходились над переносьем. Ее лицо не нравилось матери - оно казалось надменным, а глаза смотрели без улыбки, без блеска. И говорила она так, точно командовала.
- Мы уйдем! - продолжала она. - Я скоро ворочусь! Вы дайте Егору столовую ложку вот этого. Не позволяйте ему говорить…
И она ушла, уводя с собой Николая.
- Чудесная женщина! - сказал Егор, вздохнув. - Великолепная женщина… Вас, мамаша, надо бы к ней пристроить, - она устает очень…