То, что говорил сын, не было для нее новым, она знала эти мысли, но первый раз здесь, перед лицом суда, она почувствовала странную, увлекающую силу его веры. Ее поразило спокойствие Павла, и речь его слилась в ее груди звездоподобным, лучистым комом крепкого убеждения в его правоте и в победе его. Она ждала теперь, что судьи будут жестоко спорить с ним, сердито возражать ему, выдвигая свою правду. Но вот встал Андрей, покачнулся, исподлобья взглянул на судей и заговорил:
- Господа защитники…
- Перед вами суд, а не защита! - сердито и громко заметил ему судья с больным лицом. По выражению лица Андрея мать видела, что он хочет дурить, усы у него дрожали, в глазах светилась хитрая кошачья ласка, знакомая ей. Он крепко потер голову длинной рукой и вздохнул. - Разве ж? - сказал он, покачивая головой. - Я думаю - вы не судьи, а только защитники…
- Я попрошу вас говорить по существу дела! - сухо заметил старичок.
- По существу? Хорошо! Я уже заставил себя подумать, что вы действительно судьи, люди независимые, честные…
- Суд не нуждается в вашей характеристике!
- Не нуждается? Гм, - ну, все ж я буду продолжать… Вы люди, для которых нет ни своих, ни чужих, вы - свободные люди. Вот стоят перед вами две стороны, и одна жалуется - он меня ограбил и замордовал совсем! А другая отвечает - имею право грабить и мордовать, потому что у меня ружье есть…
- Вы имеете сказать что-нибудь по существу? - повышая голос, спросил старичок. У него дрожала рука, и матери было приятно видеть, что он сердится. Но поведение Андрея не нравилось ей - оно не сливалось с речью сына, - ей хотелось серьезного и строгого спора.
Хохол молча посмотрел на старичка, потом, потирая голову, сказал серьезно:
- По существу? Да зачем же я с вами буду говорить по существу? Что нужно было вам знать - товарищ сказал. Остальное вам доскажут, будет время, другие…