– До утра уж, что буде. Утром я её и справлю. Что ж она? Спит, не мешает.
Всё щебетала. Тридцать пять копеек, говорит… Видно, тридцать пять копеек для неё сто рублей. Умильная девочка! Тридцать пять копеек кто-то, вишь, набрал.
– Да, да, я это знаю. Ну, пусть её спит там! – рассеянно заметил Павел Андреевич.
– Вот, вот! Пускай её с богом! А мне бы, Павел Андреевич, уйти надо, позвольте! – сказал Ефим.
– Ну, а девочка как же?
– Что ж она? Спит. Я ведь ненадолго.
– Ага, иди, иди. Можешь. Скорее только, а то она проснется, и я не буду знать, что делать.
– Что ж ещё делать? Ничего не надо делать. Я кухарке скажу, коли что…
– немного удивлённо произнёс Ефим и скрылся.
Павел Андреевич закурил папиросу и лёг на диван. Самовар затих. Теперь вся комната была наполнена стуком маятника столовых часов.