Павел Андреевич почувствовал, что ему невыносимо тяжело и что эта сцена должна быть кончена. Но как, как? Проснуться ему? Это испугает её до сумасшествия…

Вдруг в комнате Ефима послышался шорох и шаги. Павел Андреевич вздохнул свободно и легко.

– Ну и штучка! – послышался изумлённый возглас Ефима.

Девочка не слыхала ни шагов, ни шороха, но она услыхала восклицание.

Вскочив на ноги, она бросилась к двери, и вслед за ней, предательски звеня, покатились серебряные и медные монеты. В дверях стоял Ефим с испуганным лицом.

Она попала прямо в его простёртые к ней навстречу руки.

– Дяденька!.. – вскрикнула она умоляюще тоскливо.

– Ах ты, дрянь!.. – густо зашептал Ефим. – Воровка ты!.. А?!. Я те!..

Павел Андреевич решил, что пора выступить на сцену и ему.

– Ефим!.. – крикнул он, встав с дивана, и, подходя к двери, строго спросил: