Горем и радостью вместе блеснули чабановы очи, и он поднял её с земли.
– Полно, голубка! – сказал он в тревоге.
– Нет, умираю!.. Умерло лето, и я вслед за ним! Неси меня к лесу скорее!
Он взял её и понёс.
Тёмен и мрачен был лес; уж не шептал он, как прежде, бывало, так нежно и мощно в одно время, и когда-то ярко-зелёная листва его зарделась осеннею краской, и много этой листвы попадало к корням. Тихо в нём было, стояли деревья, молчали и думали думы про лето; и тучи повисли над их вершинами низко, низко и плакали о чём-то мелким и частым осенним дождём.
У опушки остановила Майя чабана и сказала тихо:
– Положи меня на землю!
Он положил её, а сам сел рядом.
Порыв ветра прилетел со степи и много листьев сорвал с деревьев; они посыпались, крупные и красные, на головы Майи и чабана; деревья зашумели – монотонно они зашумели, – и был ли это их привет Майе, или смеялись они нею и укоряли её, нельзя было разобрать.
– Прощай! – сказала она чабану. – И ты, лес, прощай! Прощай и солнце там, за тучами! И вы, тучи, прощайте! вы пугали меня раньше вашей буйной отвагой, но теперь я знаю, что вами правит ветер, а им – ещё что-то, и над всем царицею – Судьба, и она, наверно, тоже у кого-нибудь в неволе, может быть, у Смерти, что хочет взять меня… Но, наверное, и Смерть не свободна! никогда она не складывает рук, всё работает и работает… Зачем?.. Ну, прощай же, ещё раз, мой смелый! Теперь ты снова свободен, как орёл; но зачем тебе это? спрашивал ли ты себя?.. Прощай! Буду ли я пеной в море, или голубою мглой на горах, или вечерней тенью степной, – я всегда буду помнить о тебе. Прощай! поцелуй ещё раз!..