«Вот кто сумасшедший! Он, – не я!» – вспыхнул новою мыслью Ярославцев, и эта новая мысль уничтожила ту, которая угнетала его.
Он выдохнул из себя целый столб воздуха и почувствовал, что холод и ужас, сковавшие его мозг, исчезли. Ему было невыразимо приятно смотреть на искажённое лицо Кравцова, и чем больше он смотрел, тем полнее сознавал себя.
«Вот что значит – сумасшедший! – воскликнул он внутренно. – На кого он похож?..
На дьявола, которого один святой поймал в своём рукомойнике и запечатал его там своим крестным знамением!»
Это сравнение ещё более подняло Кирилла Ивановича в своих глазах, и он сейчас же, вслед за ним, с глубокою верою в себя и с восхищением подумал:
«Разве это не верно? Разве человек с мыслью, затемнённой безумием, способен на такой широкий шаг в прошлое за образом, нужным его мысли?»
А Кравцов всё говорил едкие слова, не сводя с него пылающих глаз.
– Слушай, ты – шпион!
Ярославцев подвинул стул ближе к койке и с приятной улыбкой, протянув руку Кравцову, сказал:
– Марк Данилович, что с вами? это я!