(Бессемёнов удивленно смотрит на него и Полю, держа в воздухе ложку. Акулина Ивановна тоже замерла на месте. Тетерев смотрит пред собой, тяжело моргая глазами. Кисть его руки, лежащей на колене, вздрагивает. Поля низко наклонила голову.)
Нил(продолжает). А она сказала, что ответит мне сегодня… Ну, вот и все…
Тетерев(махая рукой). И очень… просто… и больше ничего…
Бессемёнов. Та-ак… Действительно… очень просто! (С горечью.) И модно… по-новому! Впрочем — что уж тут!
Акулина Ивановна. Нехристь ты, нехристь! Отчаянная ты голова!.. Чай бы, с нами первоначально поговорить надо…
Нил(с досадой). Вот дернуло меня за язык!
Бессемёнов. Оставь, мать! Не наше дело! Ешь и молчи. И я буду молчать…
Тетерев(хмелея). А я буду говорить… А впрочем, и я пока молчу…
Бессемёнов. Да… Лучше всем молчать. Но всетаки, Нил… не торовато благодаришь ты меня за мою хлебсоль… Исподтишка живешь…
Нил. За хлеб-соль вашу я платил трудом и впредь платить буду, а воле вашей подчиниться не могу. Вы вон хотели женить меня на дуре Седовой, потому только, что за нею десять тысяч приданого. На что мне ее нужно? А Полю я люблю… Давно люблю и ни от кого это не скрывал. Всегда я жил открыто и всегда буду так жить. Укорять меня не в чем, обижаться на меня не за что.