Полина. Ты не права, нет… Разве можно сказать, что я дурно отношусь к рабочим? Но все должно иметь свои границы, моя дорогая!..
Татьяна. Затем я ее никуда не ввожу, как ты говоришь. Она сама идет… и я не думаю, что ей нужно мешать.
Полина. Она сама идет! Как будто она понимает — куда?
(Медленно идет Яков, выпивший.)
Яков(садясь). А на заводе будет бунт…
Полина(тоскливо). Ах, перестаньте, Яков Иванович!..
Яков. Будет. Бунт будет. Они зажгут завод и всех нас изжарят на огне… как зайцев.
Татьяна(с досадой). Ты, кажется, уже выпил…
Яков. Я в это время всегда уже выпил… Сейчас видел Клеопатру… это очень дрянная баба! Не потому, что у нее много любовников… но потому, что в груди у нее, вместо души, сидит старая, злая собака…
Полина(встает). Ах, боже мой, боже мой!.. Все шло хорошо, и вдруг… (Ходит по саду.)