Отсюда я начинаю помнить себя думающим и лгущим.
— Ну что ж ты молчишь, Лёня? — спрашивает дед и иронически усмехается.
— Это не я! — смело глядя всем в глаза, отвечаю я.
— Может быть, ты, говори прямо, не скрывай, хуже будет, — с угрожающим спокойствием сообщает дед. Я отрицательно качаю головой.
— Ну, так это твоё дело, Александр, сознайся скорей, да и всё тут.
Тот смотрит на меня и, потупив глаза, говорит робко и приниженно:
— Простите!.. Это мы…
— Он врёт! Я не трогал! — громко заявляю я и, полный гордости и спокойствия и озлобления на брата, в упор смотрю на него.
— Верно? Как дело было, Саша, говори! — спрашивает моя мать.
Он говорит всё, как было, и это мне кажется подлой изменой с его стороны.