— Позвольте, отнеситесь серьёзно к тому, что я нашла нужным сказать вам!
— строго заметила Добродетель.
Но Порок вдруг вскипел — с ним произошло что-то странное, и он очень гордо и веско заговорил:
— Нет-с, позвольте! я хочу высказаться, чёрт побери!..
— Милостивый государь! Вы ругаетесь… — укоризненно сказала Добродетель.
— Да, я ругаюсь! Я — будь я проклят, ругаюсь, я хочу и буду ругаться!..
И я хочу высказаться!.. Я имею право высказаться… Я возмущён, я оскорблён, я, наконец, требую внимания к себе! Предполагается, может быть, что я не чувствую оскорблений?.. О!.. я…
— Позвольте, милый мой Порок, — что вы хотите сказать всеми этими воплями и восклицаниями?.. Уверяю вас, — ничего нового для меня вы не скажете. Как и вы, я исполнена горечи, как и на вас, на меня клевещут, как и вас, меня оскорбляют и унижают…
— Э, сударыня!.. Вот оттого-то вас и не любят люди, что вы слишком пристрастны к длинным речам!..
— Позвольте! Будьте же благоразумны и хладнокровны!..