— Вы просите неделю на размышление? Гм, — простите, но у меня слишком много данных сомневаться в том, чтобы из ваших размышлений вышло что-либо пригодное.
Добродетельные размышления!?. Э!?. — и Порок скептически улыбнулся…
— Нет, милостивый государь, всё-таки!.. Вы, конечно, уже знаете, что на иной брак, кроме законного, я не могу согласиться…
— Гм… чёрт меня возьми! Однако это выходит у вас классически глупо и шаблонно…
Падите хоть на сей раз в объятия Порока без излишних церемоний!.. Ведь вы падёте, и я паду, — и не будет ни вас, ни меня, — будет общий кавардак представлений — и только! Мы как бы выходим из жизни, предоставляя людям ведаться самим с собой, как им будет угодно. Вы справляетесь о вещах, положительно не стоящих внимания. Ещё справку о материальной обеспеченности я допускаю, но взгляд… Гм… гм… — Тут Пороку пришла на ум блестяще порочная мысль, и он вдруг заключил Добродетель в свои грязные или, вернее, пошлые объятия.
— Милостивый государь! — в ужасе вскричала Добродетель, испуганная неожиданным оборотом дела.
— Сударыня, вы, кажется, хотите остаться добродетельной? — убедительно ворковал Порок и, ошибкой поцеловав её в нос, отплюнулся.
— Гнусный!.. Пошёл прочь!.. — рявкнула Добродетель и вырвалась из объятий Порока.
— Итак?.. — хладнокровно спросил Порок, мало смущённый этой сценой.
Добродетель, сверкая глазами, гордо молчала.