— Михайло?!
— Ну, ещё что?
— Ты его завтра сдашь?
— Ребёнка, что ли? Ну, конечно, сдам.
— В родильный?
— Нет, в кузницу.
Наступила пауза. Михайло в глубине коридора шуршал сеном и ёрзал по полу сапогами. Арефий смотрел на сонный город, развернувшийся перед его глазами. Ночная тьма спаяла все дома один с другим в серую плотную стену, и тёмные линии улиц казались глубокими брешами в ней. Вон там, в том конце города, налево, находится родильный дом. Это очень большое каменное здание, холодно белое, строгой физиономии, с большими равнодушными и пустыми окнами без цветов, без гардин…
— Умрёт он там! — буркнул Арефий.
— Ребёнок-то? Наверно, умрёт. Они там редко не умирают, потому — чистота, порядок…
Но тут Михайло, врасплох захваченный сном, звучно всхрапнул и оставил своё мнение о гибельности чистоты и порядка для чистых младенческих душ без подтверждения и объяснения.