— Эй, старуха! Али не слышишь?!
— Слышу, батюшка, слышу! — недовольно отзывалась Китаева и ползла откуда-нибудь к ним.
— Нишкни, о… о… о!.. Нишкни, миленький! У… у… у!.. а… а… а!..
— Ревут они у тебя… — гудел на дворе бас.
— Ревут, батюшка, ревут. Все ревут, все как есть! — звенел иронически дребезжащий фальцет.
— Это оттого, что грязно.
— Грязно, батюшка, грязно. Очень грязно.
Бас недоумевающе урчал, а фальцет с торжеством покашливал.
— Лучше-то как нельзя? — возрождался бас.
— Можно, можно. Лучше, много лучше можно! — убедительно и насмешливо вновь звенел фальцет.