— Что это за благородство такое новое? На «вы» стал говорить.
При этом она несколько презрительно усмехнулась. Теперь он в её глазах уже не отличался ничем особенным от других людей. После того, как он валялся при людях у неё в ногах, цена ему очень пала. Бывало, её били более или менее жестоко за измену, и она от него ждала того же; но он оказался несколько иным, и, по её мнению, эта разница между ним и другими не клонилась в его пользу. Бьют — это значит любят, и когда истинно любят, то не только бьют, убивают, — идут на всё. А он свалился при людях в ноги и плакал, как баба!.. Это не по-мужски, не по-человечески… Нужно не вымаливать, не выплакивать, а добыть, завоевать женщину, тогда она будет твоей. Да и то не совсем…
Павел вздохнул и заговорил:
— Да ведь мы с вами не родня. Дружба между нами была, да она уж лопнула…
Чего ж!..
Наталья изумилась, но не показала вида. «Значит, он прощаться, видно, пришёл!..» Она села на кровать близко к нему и молча ждала, что он скажет ещё.
— Темновато здесь, Наталья Ивановна. Лампочку бы зажечь…
— Можно! — И она зажгла лампу.
Он заговорил снова, вдумчиво поглядывая на неё:
— В последний раз говорю я с вами, Наталья Ивановна. Да, уж больше нам не придётся говорить!..