— Ну! заскулила!.. — огрызнулся на неё солидный Мишка. — Чего дома-то?
— Тепло… — кратко пояснила она.
— Тепло!.. — передразнил её товарищ. — А как соберутся все, да плясать заставят, — хорошо? А то накачают тебя водкой, — опять рвать станет… Тоже — домой!..
И он поёжился с видом человека, который знает цену себе и твёрдо уверен в справедливости своего взгляда на дело. Катька судорожно зевнула и присела на корточки в угол ворот.
— А ты молчи себе… холодно — потерпи… Ничего!.. Мы, брат, отогреемся за милу душу… Уж я знаю! Я, брат, хочу…
Он остановился с целью заставить свою товарку проявить интерес к тому, чего он хочет. Но она, сжимаясь всё плотнее, не проявляла никакого интереса. Тогда Мишка несколько тревожно предупредил её:
— Ты смотри, не засни… обморозишься! Катюшка?!
— Нет… я ничего… — стуча зубами, ответила она.
Не будь с ней Мишки, она, может быть, и замёрзла бы; но этот опытный пострелёнок твёрдо решил всячески мешать ей сделать этот обыкновенный святочный поступок.
— Ты встань! А то так-то хуже. Стоя-то ты больше, морозу-то и труднее тебя пробрать. С большим ему не сладить… Вон лошади, — те никогда не зябнут. А человек меньше лошади… он зябнет… Встань, мол! Вот до рубля добьём — и марш!