— Я даве тебе наврал… Барин-то двугривенный сунул… и раньше тоже врал… чтоб ты не говорила — пора домой. Сегодня день больно удачный! Знаешь, сколько насбирали? Рупь пять копеек! Много!..
— Да-а!.. — прошептала Катька. — На столько, пожалуй, целые башмаки купишь… на толчке ежели…
— Ну, башмаки! Башмаки я тебе украду… ты погоди… Я давно прицеливаюсь к одним… Погоди, стяну уж их… А ты вот что… Пойдём сейчас в трактир… понимаешь?
— Тетенька-то опять узнает, да и задаст… по-тогдашнему!.. — вдумчиво протянула Катька; но в тоне её всё-таки уже звучала нота предвкушения близости тепла.
— Задаст? Не задаст! Мы, брат, такой трактир выберем, где нас ни едина душа не знает.
— Эдак-то!.. — с надеждой шепнула Катька.
— Вот… купим перво-наперво полфунта колбасы, — восемь копеек; фунт белого хлеба, — пятачок… Это будет… тринадцать! Потом по трёхкопеечной слойке… две слойки — шесть копеек; это уж — девятнадцать! Да за чай, за пару, шесть… вышел четвертак! Эво! А остаётся…
Мишка замолчал и остановился. Катька смотрела в его лицо вопросительно и серьёзно.
— Много больно уж так-то… — робко повторила она.
— Молчи… Погоди… Ничего не много… Мало ещё. Ещё проедим восемь копеек…