Всё это было несъедобно. Я почувствовал, что мои надежды гаснут… Но вдруг она оживлённо крикнула.
— Ага! вот он…
— Кто?
— Хлеб… Каравай… Только мокрый… Держи!
К ногам моим выкатился каравай и за ним она, моя доблестная соучастница.
Я уже отломил кусочек, засунул его в рот и жевал…
— Ну-ка, дай мне… Да отсюда надо и уходить. Куда бы нам идти? — Она пытливо посмотрела во тьму на все четыре стороны… Было темно, мокро, шумно… — Вон там лодка опрокинута… айда-ка туда?
— Идём! — И мы пошли, обламывая на ходу нашу добычу и набивая ею рты…
Дождь усиливался, река ревела, откуда-то доносился протяжный насмешливый свисток, — точно некто большой и никого не боящийся освистывал все земные порядки, и этот скверный осенний вечер, и нас, двух его героев… Сердце болезненно ныло от этого свиста: тем не менее я жадно ел, в чём мне не уступала и девушка, шедшая с левой стороны от меня.
— Как тебя зовут? — зачем-то спросил я её.