На секунду остановясь, Дядин равнодушно ответил:
— Второй месяц… а может, и третий уже.
— До-олго! Отчего же так долго?
Не знаю.
И, снова бесшумно ступая по полу, он закружился в камере.
— Что исходит из народа, из его великих трудов и мучений, — это уж непобедимо! Навсегда! Это — дойдёт до конца…
— А вас за что посадили? — тихо спросил Лукин. Его пёстрое лицо стало невинно хитреньким.
— Всё равно за что! — ответил Дядин.
Не выдержав его пристального взгляда, Лукин опустил глаза, вздохнул, но продолжал, настойчиво и вкрадчиво:
— Говорили у нас нестроевые — конечно, может, врут они…