— Это вы из евангелия говорите али от себя? — подумав, спросил Лукин.
— Евангелие я читал. И пророков. Ты, земляк, если грамотен, пророков читай! Они провидели все наши дни и грехи даже до сего времени. Когда ты речи древних пророков узнаешь, то будут тебе понятны и наши.
Дядин замолчал, задумался, остановясь у окна. Лукин поглядел ему в спину, на шею, его пёстрое лицо стало серьёзно, и, громко чмокнув губами, он сказал:
— Да-а, любопытный вы, землячок! Старовер, может быть? Из этих — как их? Их много — эх ты!
— Весь народ — старовер! — ответил Дядин, не оборачиваясь. — Издавна, неискоренимо верует он в силу правды — о рабочем народе говорю, который всё начал на земле и всех породил.
На дворе кто-то считал сердитым голосом:
— Раз, два, три, четыре…
И вдруг заорал:
— Куда швыряешь, слепой чёрт!
Небо темнело.