— Я обязан спросить…
Сняв фуражку, аккуратно укладывает на подоконник всегда одинаково — на улицу козырьком. Пыхтит, надувая квадратное, красное лицо с синими жилками на щеках и тяжёлым носом, опущенным на жёсткие, рыжие усы. Нос у него странный, кажется, что он наскоро и неумело вырезан из пемзы; уши большие, дряблые, в правом — серебряная казацкая серьга: кольцо с крестом внутри. Он весь сложен из кубов разной величины, и череп у него кубический, и даже коленные чашки, а лапы — квадратные, причём пальцы на них кажутся излишними, нарушающими простенькую архитектуру урядникова тела.
— Устал! — говорит он и смотрит на меня большими мутными глазами так, точно это я причина его усталости.
— Чаю хочешь? — спрашиваю.
И всегда я слышу в ответ один и тот же каламбур:
— Я уж отчаялся.
Вздохнув, он добавляет:
— Однако — давай, надо же чего-нибудь пить-то!
Потом сожалеет:
— Как это неделикатно, что ты водку не употребляешь! Или хоть бы пиво…