Он стряхивает с пальцев воду в личико дочери — девочка хохочет и катится прочь от него, он ласково говорит жене:
— Брось, Даша, не ворчи!
Ольгунька с трудом поднимает вверх тяжёлую старую голову Чуркина, приказывая ему:
— Смотли! Ну, смотли-и!
Пёс нехотя мотает головою — насмотрелся он! И, широко открыв пасть, коротко воет.
— Когда муж такой разумник, что ему товарищи дороже семьи… — неуёмно строгает душу жена. Павел стоит среди двора, в открытую калитку видна бесконечная лесная даль. Когда-то он сидел с Дашей на лавочке у съезда и, глядя в эту даль, говорил:
— Эх, заживём мы с тобой…
«Это потому, что она теперь беременная», — утешает он себя, взяв дочь на руки.
Маков молча садится за стол, дочь влезла к нему на колени, расправляет пальчиками влажные кудрявые волосы бороды отца и бормочет:
— Оля затла поша и папа, и мама дале-око! На исвочике — ну-у!