Она сидела неподвижно, тихо и редко спрашивала его о чём-нибудь, но Павел был уверен, что мордовка всё понимает.
Он замечал, что, если речь идёт о героях и учителях, — её лицо странно напрягается и голубые глаза мерцают, точно у ребёнка, слушающего волшебную сказку. Иногда этот неподвижный взгляд был даже неприятен, напоминая о взгляде умной, преданной собаки, которая углублённо думает о чём-то, понятном только её немой, звериной душе. В такие минуты ему казалось, что эта тихая, коренастая девушка спокойно может сделать всё…
Она часто спрашивала:
— Как ты назвал имя-то?
Помолчав, отчётливо повторяла имя и снова спрашивала:
— А по-русски как будет?
— Не знаю. У нас нет эдаких имён.
— Разве не было у нас таких святых? — недоверчиво и невесело спрашивала она.
Павел — хохотал.
— Святые — это, брат, не по нашей части! Мы живём в аду, они у нас не водятся…