Но кто-то протестующе возражал: «А коленки — острые. И плечи — тоже».
…Из окна Лизиной комнаты на него взглянула тьма: он прижался к стеклу лицом и начал, как всегда делал это, часто и дробно барабанить пальцами по жестяной трубе форточки, вертун в ней был выломан. Долго не отвечали, наконец чужой, слабый голос спросил в трубу:
— Кого надо?
— Лиза — дома?
Глухо ответили:
— Не живёт здесь она.
— Как это?
— Уехала она.
— Когда?
— Четвёртые сутки. Идите с богом.