— Я — революционер, повыше сортом этих, обычных, цеховых! Они передвигают с места на место внешнее, хотят переместить центр власти… как-то там расширить власть, раздробить… это штука ординарная, механическая! А я старался расширить пределы запрещённого в самых основах жизни, в морали… и прочее там… Против каждого «нельзя» я ставил своё — «почему?» Я, так сказать, мирный воин… Жизнь — странная штука. Это, кажется, Достоевский сказал. Или — Гоголь? «С холодным вниманьем посмотришь вокруг — жизнь странная штука». Можешь представить — выхожу я из училища в полк, а этот гусь, Брагин, там же! Чёрт знает что… оказывается, кончил медицинскую академию и служит младшим врачом… пользуется вниманием, уважением, да…
— Ну — что же? — спросил доктор.
— Ничего. Зачем нам встречаться, а? Говорят — мир велик.
— Ты, кажется, что-то устроил ему?
Паморхов сердито взглянул на доктора, спросив:
— Почему ты знаешь?
— Я встречал его. Вместе жили в Вологде.
— Ну? Он сослан был?
— Да!
— Гм… Какой же он?