«Первую кафизму читает, — сообразил Назаров. — Очень подходит к отцу: всё покорил он себе, крепко стоял»»
Он сокрушённо подумал: «Рано помер отец-то; всё-таки недовольно окреп я!»
Вспомнились обидные слова Христины: «Жидкая душа».
Но теперь — они не показались обидными, а только всколыхнули сердце завистливым вздохом: «Умная, чертовка!»
Жара обнимала его, ослабляя мысли, хотелось лечь где-нибудь и подремать, он уже пошёл, но в воротах явилась высокая сутулая старуха, с падогом[26] в руке, оглянула двор, остановила глаза на лице Николая и, бросив падог на землю, стала затворять ворота, говоря глухо и поучительно:
— Покойник в дому, а ворота отперты! Али ещё смерть ждёте?
Назаров подошёл и помог ей, потом она сказала, указывая на землю:
— Сделай уважение — подай падожок, наклониться мочи нету, спинушка болит. Рогачиха тут, у тебя?
Ему понравилось, что она сказала — у тебя; подавая ей падог, он ласково ответил:
— Здесь, а что?