— Кто меня знает? Никто меня не знает! А мои стихи лучше Надсона…
Под забором, в крапиве, дёргаясь и жалобно мяукая, умирает ушибленная кем-то кошка, половина красного кирпича лежит рядом с нею, а на ветке качается ворона, косо, неодобрительно смотрит в глаза Макара и говорит, скучно упрекая:
— А вы всё ещё не прочитали «Наши разногласия»[28] и Циттеля, и Циттеля…[29]
Потом она летит над озером, её тень маленьким облачком скользит по воде, а старенький Христос, уже седой, но всё такой же ласковый, как прежде, удит рыбу, сидя в челноке, улыбается и рассказывает:
— В жарких странах люди чёрные, а душа у всех одинаковая, и у меня — как у них, и у тебя — как у них…
Макар не верит ему:
— Ты — бог, какая у тебя душа? У бога нет души…
Христос смеётся, взмахивая удилищем.
— Ой, чудак! Ну — сказал…
И отирает рукою мокрые, в слезах, удивительно ясные, очень печальные глаза.