Долго ли, коротко ли, но только замечает Игемон, что уж очень смиренно вокруг и как будто жутко даже, но — храбрится.

«Притворились, шельмы!»

Одни насекомые, продолжая исполнять свои природные обязанности, неестественно размножаются, становясь всё более дерзкими в поступках своих.

«Однако — какая безглагольность!» — думает Игемон, ежась и почёсываясь всюду.

Зовёт услужающего кавалера из жителей.

— Ну-ка, освободи меня от лишних…

А тот ему:

— Не могу.

— Что-о?

— Никак не могу, потому хотя они и беспокоят, но — живые, а…