Вукол. Видимо. Очень много говорит о своей глупости… Идёт он.
Самоквасов (в тужурке военного покроя, офицерской фуражке, высоких сапогах. На плече перепелиная сеть, в руках клетка в холщовом чехле. Раскланялся с Мастаковым). Добрый вечер! Отличное время выбрали мы с тобой, землемер. Газеты читал?
Вукол. Я же не люблю их.
Самоквасов. Победи. И я не люблю, а отравляюсь ими ежедневно…
Вукол. Ну, тебя немцы беспокоят, а меня — никто! В немцев я не верю, в японцев тоже…
Мастаков (очень любезно). Вы хотите чаю? Саша!
(Саша молча уходит в дом.)
Самоквасов. Благодарю! Вы тоже международной политикой не интересуетесь?
Мастаков (улыбаясь). Я? Нет. О ней пишут сквернейшим языком.
Вукол. И всегда — прозой. (Мастакову, указывая на Самоквасова.) Он очень боится немцев, японцев и, кажется, женщин. Ты ведь и женщин боишься, Мирон, а?