Потехин (подходит). Нет ли спичек, отец?
Вукол (даёт). Возврати. А то ты возьмёшь коробку и — пропал! А я с больной ногой хожу, ищу — где спички?
Потехин. Если у тебя ревматизм — иди и ляг в постель. Это лучше, чем сидеть ночью на воздухе. (Уходит, забыв отдать спички.)
Вукол (толкнув Самоквасова). Видишь? Женись скорее. В семьдесят лет у тебя будет сын доктор, культурный человек… Очень удобно! Отберёт у тебя спички, а ты… да-а… (Помолчав.) Заметь, какой странный язык у нас: мы говорим — сидеть на воздухе. Какие лёгкие люди, подумаешь! Или — пройти курс университета. (Кивая головой в сторону, куда ушёл сын.) Вот — он прошёл, насквозь прошёл… и это не особенно задело его…
Самоквасов (неохотно). Какой ты…
Вукол. Болтун?
Самоквасов. Нет… как это? Мизантроп…
Вукол (с некоторой гордостью). Я, брат, не мизантроп, а — скептик… Мало у нас скептиков. Это признак, что мы недостаточно умны…
Самоквасов (усмехаясь). Ты вот говоришь, а я не понимаю — зачем?
(Елена и Зина выходят, Самоквасов встал, давая им дорогу.)