Елена. Он таков и есть…
Ольга (усмехаясь). Таков? Но — как же это? Неужели вы не чувствуете оскорбления… впрочем, это не моё дело!
Елена. Не будем говорить обо мне… Если он или я сделали вам больно — я готова просить у вас извинения за него и за себя…
Ольга (поражена, не верит). Вы, женщина, просите у меня прощения, у меня… которая… я вам не могу верить, не могу! Это — христианское смирение, что ли? Великодушие? Что это?
Елена. Я — женщина, но — рассудочный человек…
Ольга. Не верю… вы говорите необычно… Он вас свёл с ума, этот… паяц! Иногда мне кажется, что вы — человек искренний… и, честное слово, в эти минуты — мне больно за вас!.. (Задумываясь.) Должно быть, потому больно, что мы, женщины, действительно близки друг другу… Но я тоже сойду с ума, если буду продолжать такой фантастический разговор! Прощайте. (Идёт, но тотчас возвращается и говорит серьёзно, просто.) Послушайте, мне захотелось сказать вам… кажется — это необходимо сказать, но — почему?.. Я не понимаю! Лёгкое сумасшествие… во всяком случае — я далека от раскаяния… Видите ли, я кокетничала с ним… я очень хотела того, что называется победой над мужчиной… Не знаю, зачем нужно было мне это… может быть, хотелось встать рядом с вами и выше вас… уж очень раздражало меня это ваше великолепие, ваше спокойствие… то, что вы сами называете рассудочностью… вероятно, это какой-то новый род бабьей хитрости… приём, незнакомый мне! (Говорит как бы сама с собой.) Он долго не замечал моих атак… вы знаете, конечно, к чему это приводит нас, женщин? Он всё рассказывал мне какие-то сказки… об индусах, берёзах, о Калевале, русских мужиках… удивительно он говорит иногда! Точно не человек… Ну, я кажется, увлеклась им серьёзно… и, желая поскорее выиграть партию, вот — проиграла! (Она растерялась, ей мучительно неловко, и она хочет скрыть это бойким тоном, небрежными словами.) Я поняла это… очень скоро… и особенно ясно — после разговора с вами… Вы гораздо убедительнее говорите тоном и глазами… а ваши слова… они мне не всегда понятны… эти ваши странные слова… (Усмехнулась.) Вы моложе меня, но у вас уже отцветает душа… знаете это? Я не хочу сделать вам больно… но — честное слово! — вы иногда вызываете досадное чувство! Разве можно так относиться к мужчине? Это даже смешно, наконец… Нет, каков этот фантазёр! Точно угорь… он ловок, знаете! Да, да… он неглуп… И, кажется, недурной актёр. В нём есть какая-то незнакомая мне гибкая, но крепкая пружина… он довольно хитрый. Иногда он бывает невыносимо комичен… мне думается — это его способ самозащиты… да? (Очнулась.) Что? Я слишком разболталась!
Елена (тихо). Спасибо вам.
Ольга (комически и зло). За что же? Тогда уж… руку, товарищ! Надеюсь, что однажды и вы будете так же побиты, как вот я! (С жарким любопытством спрашивает.) Трудно жить с таким скользким дьяволом? Но — должно быть интересно? До безумия, да?
Елена (как бы ослабев на секунду, отвечает так же горячо). О, да…
Ольга (отшатнулась). А-а… Вот какая вы?.. Ну, тогда… он — глуп, конечно!.. Прощайте! Вы удивительно запутанная женщина!.. Я тоже… сглупила… Ну, я уеду! Вам хочется, чтобы я уехала?