Наталья. Иные живут хуже арестантов…
Васса (задумчиво). Меня вот никто не жалел. Как Захар банкротиться затеял — была я Павлом беременна, на шестом месяце… Тюрьмой, судом дело пахло — мы о ту пору под заклад тайно деньги давали… чужого добра полны сундуки, всё надо было спрятать, укрыть. Я говорю — Захарушка, погоди! Дай мне ребёнка-то родить! А он как зыкнет… да! Так и возилась я в страхе-трепете месяца два…
Наталья. Вот, может, оттого и родился Павел-то кривобокий…
Васса. Это он после… лет пять было ему, когда заметила я, что криво растёт… Да… То ли ещё было!
Наталья. Вы с тем служащим, которого намедни прогнали, разговаривали?
Васса. Чего с ним говорить? Негоден, ну — иди себе!
Наталья. А про жизнь говорили?
Васса. Чью жизнь?
Наталья. Про всю… про всех?
Васса (не понимает). Невдомёк мне — о чём ты это?