Людмила. Ты понимаешь — он ничего не может сделать со мной… так дразнит меня разными пакостями. Подарили мне кота сибирского — отравил…
Павел. Он меня царапал… Вовсе я не травил его… он сам объелся…
Людмила (вскочила). Молчи, обезьяна! Видеть не могу… (Быстро уходит.)
Павел (тихо). Убежала… ага! Видеть не можешь?
Анна. Что же ты думаешь делать, Павел?
Павел (усмехаясь). Ничего. Мне — нехорошо, пусть и она терпит! (Вдруг искренно и горячо.) Анюта, помоги мне, Христа ради! Я тебе подарю что хочешь… денег, если надо, денег дам, когда папаша умрёт! Господи — я всё отдам… всё!
Анна (задумалась). Что я могу сделать?
Павел (тихо, жалобно). Ты по любви вышла замуж, — научи её любить меня… научи её! Я её так люблю — меры нет! Спит она, а я стою на коленках у кровати: «Люда, Людочка, никто тебя не полюбит, как я! — так и шепчу ей всю ночь до утра… — У всех что-нибудь есть, а я уродливый, мне больше не для чего жить, как для тебя», — говорю я ей, а она — спит… Анна, помоги мне!
Анна (торопливо). Успокойся, кто-то идёт…
Павел. Что мне? Пусть все идут… все знают!