Наталья (настойчиво). Вы бы простили его… в память покойника!..
Васса. Покойники в деле не участвуют. И тебе бы в дела не мешаться…
Наталья (сердито). Чай, жалко мне людей-то!
Васса. Ежели они работать не хотят — жалеть их нет пользы! Небойсь, когда тебе нянька ленивая попала — ты её без жалости прогнала?
Наталья. Тут — ребёнок… моё дитя!
Васса. Везде — дети! У меня — тоже ребята… и работники им нужны хорошие. А ежели я обставлю их пьяницами да лентяями, — какая же я мать им? (Анисья, новая горничная, вносит самовар.) Эй, косолапая, на пол плещешь!
Анисья (Дунечке). Ключи от кладовой дайте.
Дунечка (тихо). Иди, иди! Я сама… (Обе уходят.)
Васса. Хороша девица… здоровая, ловкая… хороша! (Входит Павел; он немного выпивши, садится за стол.) Ты бы, барин, ноги-то вытирал, — гляди, как наследил!
Павел. Ну, так что? И наследил…