Пётр (недоверчиво). Правда — бесполезна! Не понимаю…
Любовь. Если ты станешь сеять хлеб на болоте — разве он созреет?
Пётр (подумав, обиженно). Ага, ты считаешь меня ничтожеством, да? Ты — злая, ты злишься на весь мир за свой горб…
Любовь (усмехаясь). Если бы тебе сказал правду красивый человек красивыми словами — ты, может быть, поверил бы ему, а мне ты не поверишь — я горбата. Кассандра, наверное, была уродом, вот почему ей не поверили…
Пётр (вдумчиво). Не путай, это не нужно мне. Все равно я узнаю. (Помолчав, печально.) И прости меня… мне — нехорошо… я тоже злюсь…
Любовь (тихо). Тебя — жалко.
Пётр (угрюмо). Но я… не хочу лгать — мне, кажется, никого не жалко! (Идёт.)
Любовь (серьёзно). Ты думаешь, молчание ложь?
Пётр. А что же? Конечно — ложь.
(Любовь стоит среди комнаты, лицо у неё суровое, брови нахмурены. По столовой идёт Надежда в капоте, с распущенными волосами.)