Ефимов. Ваш Толстой мыло считал произведением искусства.
Наташа. Агафьюшка, это не Толстой, а Левин.
Ефимов. Всё равно. У серьёзного писателя и герои не говорят глупостей.
Дуня. Наташа, — кто этот господин?
Наташа (отломила ручку чашки). Ещё одно несчастие!
Полина (как во сне, спускается с лестницы, испуганно остановилась). Какое несчастие?
Наташа (показывая ей чашку). Как трудно трудиться, Поля!
Ефимов (толкая ногой связку книг). Вот, — за швейную машину энциклопедическим словарём заплатили. И то — слава богу, — могли ничего не заплатить, а машина-то уже в ссудной кассе заложена. Да… В других странах невозможно подобное… извращение фактов, а у нас… (Огорчённо махнул рукою, взял книги, идёт к себе.)
Наташа. Ты этого бритого не встречала раньше?
Полина (беспокойно). Где же? Куда я хожу? Только в церковь…